Шлангенбадские Беседы

русский | deutsch

Краткий отчет 2009 года

С 30 апреля по 2 мая 2009 года прошли 12-е Шлангенбадские беседы – ежегодный германо-российский "круглый стол" экспертов по вопросам внешней политики и политики безопасности. В этом году центральная тема бесед была сформулирована так: "Кризис и принятие решений: проверка международного порядка на прочность". Два события прошедшего года подняли целый ряд вопросов, от которых зависит будущее мирового порядка: во-первых, война на Кавказе между Россией и Грузией летом 2008 года, завершившаяся официальным признанием Россией сепаратистских грузинских регионов Абхазии и Южной Осетии и новым обострением кризиса в отношениях между Россией и Западом. Вторым событием был и остается мировой финансовый и экономический кризис, который достиг своего первого пика осенью 2008 года. Первый кризис стал проверкой на прочность для системы европейской безопасности, а второй – для мирового финансового порядка. При этом круг проблем выходит далеко за рамки непосредственного преодоления кризисов.

Начало конференции было посвящено – не только по причине актуальности – теме "Глобальный экономический кризис и его политические последствия". Участники диалога в целом согласились в том, что этот кризис явился переломным моментом в развитии мировой экономики, следствием которого станет, по крайней мере, пересмотр приоритетов в пользу "реальной экономики". Революционных изменений, однако, ожидать не приходится, тем более что имеются серьезные сомнения в способности "большой двадцатки" управлять ходом событий. Разногласия, имеющиеся между членами этой новой группировки государств, просто слишком велики. Вопреки пожеланиям, высказываемым Москвой и Пекином, в обозримой перспективе вряд ли можно ожидать, что на смену американскому доллару как мировой резервной валюте придет какая-то другая валюта. В то же время, очевидно, ускорится процесс смещения центра экономической и политической мощи в сторону Китая и Азии в целом.

Роль России в связи с кризисом оценивалась участниками – не в последнюю очередь российскими – по-разному. В одной стороны, подчеркивалось, что кризис в России одновременно является кризисом политической системы, связанной с именем Владимира Путина. Ее стабильность в последние годы была обусловлена большим объемом импортируемого капитала, и ожидаемый острый кризис государственных финансов может эту стабильность подорвать. С учетом того факта, что бюрократия сейчас является крупнейшим предпринимателем России и что 40 процентов всех экономически активных граждан заняты в государственном секторе, возможности для осуществления необходимой адаптации и модернизации экономики весьма ограничены. Другие эксперты возражали в том плане, что Китай и Россия – в отличие от стран Запада, тяжело переживающих кризис – скорее демонстрируют сильные стороны госкапитализма. К тому же популярность Путина все еще чрезвычайно высока, поскольку виновником кризиса российское население считает, прежде всего, Соединенные Штаты. Хотя социальные последствия в России столь же малопредсказуемы как и течение самого кризиса, либеральный поворот вряд ли произойдет. Намного выше вероятность укрепления позиций лево-националистических политических сил, следствием чего стало бы дальнейшее ослабление демократии в России.

Переходом к обсуждению второй центральной темы – "Европейская архитектура безопасности" – послужила подробная презентация и обсуждение предложений российского президента по заключению европейского договора о безопасности, которые он выдвинул во время своего первого визита в Германию в середине прошлого года. Он исходит из того, что все государства Европы имеют право на равную безопасность и что все они на равноправной основе должны быть включены в процесс принятия соответствующих решений. В плане соблюдения прав человека это давно уже стало реальностью – но не в сфере безопасности, где отсутствует единая система и в разных формах продолжают существовать стереотипы "холодной войны". Ясно одно: "НАТО-центризм" ни при каких обстоятельствах не может стать универсальной моделью, тем более что Россия никогда не вступит в организацию, где верховодит другое государство. Поэтому НАТО нуждается в четких границах. С российской точки зрения это в определенной мере касается и Евросоюза. Новая программа ЕС "Восточное партнерство" существенно затронет российские интересы в том случае, если тем самым расширится зона влияния ЕС. Это может быть допустимо, считают российские эксперты, если ЕС ограничится лишь использованием своей "мягкой силы". В то же время он должен принимать во внимание и российские интересы. При этом обе стороны признали, что опасность возникновения войны сейчас не является главной проблемой в Европе. Германская сторона указала на то, что федеральное правительство с самого начала настаивало на "структурной открытости" – в том числе в отношении России.

В связи с предложениями российского президента была высказана критика в том плане, что их суть, в конечном счете, состоит в альтернативе: либо все европейские государства вступают в НАТО, либо НАТО подлежит роспуску. При этом уровень безопасности для всех либо останется прежним, либо снизится. Эти предложения позволяют также предположить, что Россия сейчас колеблется между интеграцией и созданием противовеса НАТО. Но в нынешней ситуации не проходит ни один, ни другой вариант. Обе стороны согласились с тем, что целью западной политики является вовлечение России в евроатлантическое сообщество, но с учетом указанных противоречий пока совершенно непонятно, как это можно было бы осуществить. Во всяком случае, процесс сближения должен привести к выработке договорной основы в сфере безопасности, которая не была бы регрессом по сравнению с прежними принципиальными декларациями. В любом случае необходимо преодолеть парадокс, заключающийся в том, что экономическая интеграция постоянно продвигается вперед, в то время как политическая становится все слабее.

Весьма неоднозначной оказалась картина, сложившаяся в ходе дискуссии по теме "Политика нового президента США Обамы в отношении России". Эксперты с обеих сторон были едины в том, что с приходом к власти новой администрации открываются новые возможности для улучшения отношений с Россией, которые сейчас находятся на самом низком уровне – по крайней мере, с момента окончания "холодной войны". Будут ли эти шансы использованы и если да, то в какой степени, зависит от обеих сторон, но конкретных решений они пока еще не приняли. Так, было указано на разногласия среди членов новой администрации США, а также на то, что сам Обама не очень склонен к тому, чтобы брать на себя бремя нахождения консенсуса с политическими институтами страны и, в частности, с Конгрессом. Он всегда действовал как "политический мятежник", при возникновении проблем обращающийся напрямую к избирателям, что в перспективе связано со значительным риском. К тому же он находится в прямой зависимости от того, как скоро его новый внешнеполитический курс приведет к зримым результатам, поскольку "окно возможностей" может быстро закрыться.

Что касается российской стороны, то Москва теперь не намерена безо всяких условий и критики следовать американским пожеланиями и сменам курса. Слишком сильна горечь унижения, когда интересы России в период ее слабости систематически игнорировались. Главная внешнеполитическая цель России состоит сегодня в том, чтобы отстаивать сферу своего влияния в странах СНГ. Здесь имеет место открытый конфликт с США, причем данная позиция представляет собой не устаревшую политическую концепцию, а является частью российского самосознания – тем более что "европейская политика соседства" – это явление того же порядка. При этом следует отметить, что объявленная Обамой в Праге цель – освободить мир от ядерного оружия – с российской точки зрения является весьма сомнительной.

Наконец, участники Шлангенбадских бесед обратились к теме, которая уже давно красной нитью тянется через российско-германские встречи: "Взаимное восприятие немцев и россиян. Образ России и Германии в СМИ страны-партнера". Отправной точкой дискуссии послужило явное несоответствие: проведенный в 2008 году опрос Алленсбахского института демоскопии и Центра Левады показал, что для взаимного восприятия немцев и россиян характерно явное позитивное отношение респондентов к стране-партнеру, хотя оценка позитивных и негативных признаков России и Германии сильно отличается с обеих сторон. Надо также отметить, что другие исследования (например, опрос, проведенный "PEW Global Attitudes") дают несколько иные результаты. При этом оценки, публикуемые в СМИ, сильно контрастируют с результатами опросов общественного мнения. Так, многочисленные российские СМИ развязали нечто вроде новой "холодной войны", а то, как СМИ Германии комментировали кавказскую войну, позволяет сделать вывод о глубоких антироссийских предубеждениях авторов. Комментарии шлангенбадских экспертов были столь же противоречивы. Открытым остался также вопрос о том, какое влияние на общественное мнение обеих стран реально оказывают материалы, публикуемые в СМИ.